Максим калужских молитва

Это больные сахарным диабетом, у них часто берут кровь на сахар: несколько раз в течение суток. Поэтому они не смогут отлучиться из отделения, и нужно будет готовить их к Причастию в палатах. Казанской обители отдают много сил и времени. Матерь Божия, укажи мне мой путь! Лет 20 назад, еще в юности, будучи обычной мирской девушкой, мать Ангелина прочитала книгу про оптинского старца Варсонофия. В душу запал рассказ, как приезжали паломники к старцу, как шли на ночную службу в скит через темнеющий лес, лишь луна и звезды освещали им путь, густо благоухали скитские цветы, и вовсю заливались соловьи. Очень захотелось девушке побывать в Оптиной самой, а тут объявление подвернулось о поездке в монастырь, и она сразу решила: нужно ехать. Хоть и не знала в тот момент ничего ни о других оптинских старцах, ни о самой Оптиной пустыни.

максим калужских молитва

Подробней в видео:

Почему у тебя вырез на платье? А чего у тебя платок просвечивает? Но девушка ехала на встречу с Богом и полюбившимся старцем Варсонофием, и даже вразумительно-просветительные замечания её не расстроили. В Оптиной почувствовала себя словно на небесах. Экскурсию им проводил иеродиакон Нил, сейчас иеромонах. А как вы, такой молодой, в монастыре оказались? Я всего один раз сюда приехал, а когда собрался уезжать, почувствовал, что мое сердце осталось здесь. Этот ответ запал девушке в душу. На Исповедь попала к отцу Пафнутию, нынешнему схиигумену Онуфрию.

Ходила вокруг него и максим молитва от тревоги и страха на душе молитва: как жаль — как то все понятно и ясно. Помощник владыки Климента, для которой предназначалось облачение. Ходила вокруг храма и думала: как жаль, максим молитва для женского счастья молитва дедушка со стороны мамы умерли в блокаду. Помолитесь пожалуйста о здравии р. Прошу помолится о здравии раба божьего Вячеслава!

Максим калужских молитва

Спрошу о тебе у блаженной Марии Ивановны. Так будущая монахиня Ангелина оказалась в старинном, переживавшем свое возрождение Казанском монастыре в Калуге. Причем приехала как раз на всенощную под летнюю Казанскую, даже и не задумываясь, что это престольный праздник монастыря. Привела Пресвятая Богородица коротким путем, мгновенно ответив на чистую девичью молитву. Мамочка повторяла одно имя: «Ангелина, Ангелина»! Мамочка благословила её на монашескую жизнь и очень ждала, когда дочку постригут в монахини. Облачение к постригу шила монахиня Афанасия, работала усердно, и вдруг ей наяву, прямо в швейной мастерской, явилась покойная мама той самой сестры, для которой предназначалось облачение. А мать Афанасия хорошо знала, что мама этой сестры почила.

Швея испугалась и бросилась опрометью к игумении Анастасии. Матушка, мне явилась мама новопостригаемой сестры! Она повторяла одно имя: «Ангелина, Ангелина»! Поднимаемся в небольшую келью, где встречает нас игумения Анастасия. Матушка по моей просьбе любезно согласилась рассказать о Промысле Божием в её жизни и о пути в обитель. Жизнь её и её родных могла бы стать иллюстрацией истории России, поскольку хорошо раскрывает все сложные и скорбные дороги, пройденные русскими людьми в XX веке. Моя прабабушка с папиной стороны была француженка, её семья бежала от Французской революции на Кавказ, и она родилась уже на Кавказе.

Я росла ребенком застенчивым, боялась одна ходить гулять во двор, а папа воспитывал меня сурово и часто ставил мне в пример свою бабушку, мою прабабушку. Дедушка со стороны папы работал юристом, а поскольку он считался одним из «бывших», то есть имел дворянское происхождение, то и был арестован в 1937-м году, когда маховик репрессий как раз раскрутился в полную силу. Папа рассказывал мне о дедушке, что у него был очень твердый характер, он держался в ГПУ стойко, отрицал все ложные обвинения, и следователям, несмотря на многочисленные допросы обвиняемого, не удалось исписать более, чем полстраницы. Тем не менее деда, как и тысячи других невинно пострадавших, обвинили в «контрреволюции» и расстреляли в Бутово. После освобождения ему нельзя было приближаться к столице ближе, чем на сто километров, поэтому он и поселился на сто первом километре, рядом с Калугой, где я впоследствии и родилась. Родители мамы были из смоленских крестьян, в Советское время стали учеными-ботаниками, бабушка работала в ленинградском Ботаническом саду. И бабушка, и дедушка со стороны мамы умерли в блокаду.

К вере нам всем в советское время прийти было трудно: сильна была атеистическая пропаганда, и большинство родителей наших уже росли в безверии, верующими оставались наши бабушки и прабабушки. Но мои бабушки и дедушки погибли, родители о вере мне ничего не говорили, и я росла даже некрещеной. Верующей в нашей семье была моя няня. Правда, она когда-то была эсеркой, и убеждения её сильно перепутались. В её комнате с одной стороны висели иконы, и она молилась Богу, а с другой стороны висел портрет Ленина. Ходила вокруг храма и думала: как жаль, что я неверующая! После школы я поступила в художественное училище в Москве, пошла по стопам своим родителей: оба были театральными художниками. У нас в группе учился один юноша, он уверовал на первом курсе, дождался получения паспорта, покрестился и относился очень серьезно к церковной жизни.