Молитва богу чтобы парень вернулся

Виктор Емолкин родился и вырос в глухой мордовской деревне. До армии с трудом закончил школу, работал трактористом в колхозе, токарем на заводе. Казалось, что он пойдет по стопам многих одноклассников, в большинстве своем спившихся в молодом возрасте. Но срочная служба в ВДВ и война в Афганистане полностью изменили его жизнь. Полтора долгих года он воевал снайпером в знаменитом 350-м гвардейском парашютно-десантном полку 103-й дивизии ВДВ.

молитва богу чтобы парень вернулся

Подробней в видео:

Участвовал в десятках боевых выходов, был в окружении. Однажды душманы попытались взять его в плен. Но он не сдался, а был готов взорвать себя вместе с ними гранатой. Виктор Емолкин всю свою жизнь хранил в сердце веру православную. Он ни разу не уклонился от того трудного пути, который ему уготовал Господь Бог. И Бог его на этом пути всегда хранил. Стоим мы как-то на очередной горке.

Дембеля отправили меня из расположения нашего взвода в управление ротой, на соседнюю горку. Сверху «лифчик», там три магазина двойных, четыре ракетницы, две дымовые шашки оранжевые, четыре гранаты. Спустился я вниз, потом стал подниматься. Шел очень медленно, осторожно, слушал внимательно. Сначала я подумал, что это наши. Как же я мог так ошибиться, перепутать направление и зайти прямо к «духам»? Но я не очень испугался, приготовился к бою.

Молитва богу чтобы парень вернулся

Положил автомат, снял с предохранителя, патрон уже был в патроннике. Взял «эфку», усики разомкнул, выдернул и выбросил кольцо. Я видел там не больше десяти человек. Думаю: брошу гранату и перестреляю оставшихся из автомата. Только приготовился, как пришла мысль: «Никогда не убивал людей так близко». И тут же вторая мысль: «А вдруг кто-то из них пошел по нужде и зайдет сзади? На голове шапки, которые краями заворачиваются наверх.

Начали со мной разговаривать, но я же по-афгански ничего не понимаю! Придется взорвать гранату вместе с собой. Мысль эти привела меня в такой дикий ужас! И сразу обратил внимание, что тут мысли как-то по-другому пути пошли. Мыслил я очень ясно и четко. Перед смертью я оказался в каком-то другом пространстве и времени. Думаю: лучше умереть в девятнадцать лет. Рано или поздно я ведь всё равно умру. Буду стариком каким-нибудь больным, да и вообще в жизни сложности наверняка будут.

И тут я вспомнил про крестик православный под петлицей! Я туда его зашил еще в Союзе. Меня эта мысль стала очень сильно греть. Появилась какая-то надежда не на спасение физическое, а что я могу обратиться к Богу. И обратился к Богу мысленно: «Господи, мне страшно! Отними у меня страх, помоги мне гранату взорвать! После этого пришли мысли о покаянии. Я стал думать: «Господи, мне всего девятнадцать лет. У меня сейчас грехов мало, я не женат, с девушками не дружил.

Ничего особенно плохого в своей жизни не сделал. А за то, что сделал, прости меня! И вдруг я почувствовал Бога так близко, как никогда в жизни больше не чувствовал. И в этот момент время остановилось. И тут открылись какие-то вещи, над которыми никогда в жизни не задумывался. Я с ходу понял, в чем состоит смысл жизни. Думаю: «Что самое главное в жизни? И вдруг в голове мелькнуло: если я взорву гранату, то дембеля подумают, что я к душманам сбежал!

Они же меня мучили, хоть и не били особо. Сделай так, чтобы дембеля так не подумали! Сделай так, чтобы мое тело нашли. Чтобы меня похоронили дома, у нас на кладбище. Маме будет намного легче, когда она будет знать, что это мое тело в гробу, а не кирпичи. И в этот момент пришел парень лет шестнадцати, «бача». Стали спрашивать через него, откуда я, где служу.

Отвечаю: в Кабуле, в десантных войсках. Мальчик: «О, это недалеко от Куйбышева! Духи» говорят: «Мы передали своим, что взяли пленного». У меня граната без кольца, взорвусь вместе с вами. Знаю, чем плен закончится: я видел трупы наших». Но ты же приехал убивать нас?

Я еще никого не убил, всего полтора месяца здесь». Душманы посоветовались еще немного, потом старший говорит: «Ну ладно, мы тебя отпустим. Но с условием: ты мне отдашь свою куртку». Куртка душману понравилась потому, что это была «эксперименталка». Как будто матрас на себе тащишь, в горы ходить в ней очень неудобно. Я всё равно опасался, что душманы могут на меня кинуться во время переодевания. Автомат положил, осторожно вытянул одну руку из рукава, потом другую, с гранатой. Действовал с опаской, но было ощущение, что находился в какой-то прострации. Настоящего страха у меня не было.