Молитва чтобы не отказали в прошении

Говорить о сребролюбии в наше время — это все равно, что описывать жару летом. Июльское пекло мучает всех, от него не скроешься. Есть, конечно, спасение от зноя — кондиционеры и вентиляторы, тень и холодная вода. Но солнцепек-то мало кто любит, а любовь же к «сребру» порою целиком захватывает сердце. В современном российском обществе множество людей, которые живут на грани бедности. Как в такой ситуации вообще можно говорить о грехе сребролюбия? Грех сребролюбия заключается не в излишнем обладании сребром, златом, то есть материальными ценностями, а в любви к этим самым ценностям. Человеку, чтобы жить на земле, необходимы многие вещи: пища, одежда, деньги, на которые это можно купить.

Подробней в видео:

Необходимо жилье, потому что мы не можем жить на улице. Бывает, что нужны и дорогостоящие врачебные услуги, лекарства. Допустим, человек нуждается в хирургической операции. Будет ли в сердце оперируемого любовь к иголке, которая колет его в вену и вводит какое-то средство, блокирующее боль, к скальпелю, который режет кожу и дает возможность хирургу удалить воспалившийся аппендикс? Больной будет относиться и к иголке, и к скальпелю как к необходимому и перетерпит.

Но совсем не так — с материальными благами, с деньгами, на которые можно приобрести потребное для жизни. Что в данном случае значит «любить»? Это значит, что в ситуации, когда перед тобой встает выбор между тем, что ты любишь, и долгом, честью, милосердием, состраданием и, самое главное, желанием быть верным Богу, ты будешь выбирать то, что любишь, вот это самое «сребро». Ты не дашь его тому, кто в нем нуждается, ты затворишь свое сердце от того, кому плохо, и, чтобы умножить или удержать то, что у тебя есть, ты совершишь то или иное предательство по отношению к Богу. Человек, конечно, существо многогранное, но когда он к чему-то обращен, то это значит, что от чего-то другого он отвращается. Обращенность к материальному обязательно отвращает от духовного. Как может подобная обращенность проявляться у богатого человека — наверное, понятно. У него — много попечений: как своим богатством распорядиться, как защитить его от тех, кто хочет это богатство расхитить, как разумнее его потратить, чтобы полностью не истощить, и как к нему что-то новое приложить. Если же у человека ничего нет, то его любовь к сребру и злату будет похожа на любовь человека, который втайне в кого-то влюблен, изнывает от страсти, но не может приблизиться к объекту своего вожделения.

Он ревнует ко всем, кто к предмету его обожания приближается, страшно от этого страдает, мучается, завидует, злится — сердце его от этого чернеет. И потому человек, который любит деньги, но не имеет их, может считать, что вся жизнь его не удалась. Лично я не знакома с богатыми людьми, поэтому поделюсь впечатлением о тех, кто, по Вашему выражению, влюблен безответно. Но люди, собирающие тапочки без пары, тоже ведь больны сребролюбием? По поводу тапочек — да, это как раз сребролюбие как до неразумия доходящая любовь к материальному. Только я не соглашусь, что болезненные проявления этой страсти чаще всего заметны именно у тех, кто пережил какие-то лишения. Как раз наоборот, зачастую те, кто пережил голод и познал, что можно довольствоваться в жизни очень малым, бывают более щедрыми, чем люди, жившие в достатке.

Есть в Отечнике такая поразительная история. Некогда преподобный авва Даниил, странствуя, остановился в одном селении, где к нему подошел совсем не богатый с виду человек и пригласил его в свой дом на ночлег. Человека этого звали Евлогий, он был каменосечцем — зарабатывал тем, что тесал камни. Заработанное за день тут же тратил — покупал что-то необходимое себе, а все остальное раздавал нищим, привечал странников. Имение обладает потрясающей силой и властью. Вот, казалось бы, нет ничего — и ладно.

А появляется что-то, и человек сразу за это цепляется. Нужно быть к себе внимательным, суметь уловить момент, когда сердце начинает срастаться с имением, и разрубать эту связь. Но ведь чем больше отдаешь, тем больше возвращается! Да, если человек решает именно из таких побуждений и с такими целями отдавать кому-то то, что имеет, он должен быть готов к тому, что цель эта может остаться недостижимой. И еще один закон: если у тебя в кармане 20 копеек, с ними расстаться гораздо проще, чем с двадцатью рублями. И с ними очень трудно расстаться. Не всегда и надо расставаться, на самом деле. Вопрос в том, кто просит, зачем просит и почему просит. С нас спросится не по тому, чего мы не имеем, а по тому, что у нас есть.

Да, были подвижники, которые настолько пренебрегали любым имением, что, глядя на них, кажется, что они жили за гранью — не только общечеловеческой, но даже и общехристианской нормы. Но бывают, конечно, и такие в жизни ситуации, когда необходимо отдать и последнее. Человек с живой совестью это сам, как правило, видит и знает. Многие оправдывают грех сребролюбия наличием семьи и обязательств перед ней. Как семьянину, обремененному заботами, различить, где норма, а где он уже увлекается обеспечением материальными средствами своих чад и домочадцев? Если у человека большая семья, он действительно должен много работать, трудиться, чтобы ее обеспечить.

И это будет не сребролюбием, а исполнением долга по отношению к тем, кто от этого человека зависит в материальном плане. Другое дело, когда человек не может заработать столько, сколько он хотел бы, не получается по каким-то причинам — и не должно у него быть никакой печали от этого, нельзя впадать из-за этого в уныние, переставать стремиться к Богу. А если дети и жена хотят чего-то сверх нужного, сверх насущного? Допустим, роликовые коньки или новую машину? А глава семьи их любит и не может отказать в удовлетворении этих желаний? В любой семье я бы советовал мужу и жене определиться в том, что такое «любит», в чем это должно выражаться: в приобретении материальных благ или в том, чтобы быть вместе и от этого испытывать счастье — даже без коньков и машины.

Испытывать счастье от того, что супруги близки, друг друга понимают, радуются тому, что у них есть, и терпят, если у них чего-то нет. Критерий нормы и тут — тот же. Если человек видит, что то, что он хотел бы иметь, его захватывает и порабощает, значит, здесь что-то не так. Допустим, человек стремится к радости от обладания чем-либо. Жизнь, положенная на достижение этого, оказывается обедненной положительными эмоциями, покоем, элементарной возможностью отдохнуть. И когда цель достигнута, радости нет. Получается, что человек сам себя обманывает. Для человека естественно и непредосудительно желать, чтобы у него было необходимое, при этом — хорошего качества.

Но весь вопрос в том, какую цену надо за это заплатить. Нельзя, чтобы этой ценой стала вся жизнь, сердце человека, весь человек. Приобретаем ли мы, чтобы жить, или живем, чтобы приобретать. Ответ расставляет все по своим местам. Если человек живет ради того, чтобы приобретать, в его сердце произошла подмена. Средство вдруг стало целью, а цель — средством.

Из серии гравюр к Маленьким трагедиям А. Сегодня обладание чем-либо сделалось вопросом престижа или приличия. Если у тебя нет крутого телефона, это уже неприлично. Тут множество причин, но главная — одна. Сегодня утрачивается представление о человеческой личности. Причем не только чьей-то, но и своей собственной. Человек утрачивает ту глубину, которая должна быть ему присуща, ту полноту жизни, которую должен иметь.