Молитва дневная

Схиархимандрит Гавриил, духовник преподобномученицы великой княгини Елизаветы, оставил десятки учеников, будущих исповедников: никто из них не отрекся от Христа в застенках НКВД, не ушел в обновленчество. Сам преподобный принял схиму в возрасте 48 лет и прошел трудный путь — через тяжелую болезнь, клевету и изгнание из монастыря. Ганя ничком, как бездыханный, лежал на земле. Когда он пришел в сознание, первой его мыслью было: «Есть Бог, есть Бог! Минутой раньше будущий схиархимандрит Гавриил, а пока Ганя, единственный мальчишка в большой крестьянской семье, лежал в поле и молился, и эта молитва была наполовину с отчаянием и сомнением. Лето кончается, а на глазах мальчика получасовой ураган с градом побил пшеницу.

молитва дневная

Подробней в видео:

Честный и тяжелейший труд его отца и всей деревни пошел прахом, их ждет голодная зима, крестьяне в унынии и смятении. И в душу подростка закрадывается сомнение: если Бог благ, как Он допустил это? Вскоре установилась хорошая погода: дневная жара и ночные дожди. Ганя уговорил отца подождать еще недельку — пшеница будет лучше! Будет же пшеница «Шкуру с тебя сдеру, если пропадет», — ответил отец, но поддался на уговоры и стал ждать. И с каждым днем его раздражение сменялось удивлением и благоговением: пшеница росла А когда стали собирать, снопы уродились в рост человека, так что урожай едва смогли запереть в сарай! Что такое молитва, Евангелие, храм, будущий схиархимандрит Гавриил, конечно, знал с раннего детства, но, видимо, через личное сомнение и утверждение в вере должен пройти каждый. Он воспитывался в глубоко религиозной семье зажиточных государственных крестьян Федора и Евдокии Зыряновых.

Молитва дневная

Грамотные родители читали Псалтирь, Евангелие, жития святых. И детей воспитывали в духе прочитанного: все мысли направлялись к Богу. Мать маленького Гани увещевала сына так: «Вот ты шалишь, своими шалостями грехи выращиваешь, а потом и сам с ними не сладишь». Господи, я вымолила у Тебя сына, а он все шалит. Что же мне с ним делать? Гавриил вспоминал ее, стоящую на коленях перед образами, со слезами молящуюся вслух: «Господи, вот, я вымолила у Тебя сына, а он все шалит, не слушает меня. И сам погибнуть может и меня погубить» Мальчику становилось жаль мать, и он уже и сам начинал вместе с ней молиться. Несмотря на религиозность семьи, как гром среди ясного неба грянули слова подросшего Гавриила: «Благословите в монастырь! Очень сильно отлупил, на глазах у сестер и матери.

А тот как ни в чем не бывало снова: «Тятенька, отпустите в монастырь». Стать и красоту Гавриил не потерял и в старости. Но пока перед нами — молодой послушник, приехавший в Оптину пустынь. Мы чувствовали себя там как в среде святых и ходили со страхом, как по святой земле, — вспоминал он потом об обители. Однажды, простудившись на колокольне после послушания в жаркой пекарне, Гавриил тяжело заболел. Хворь не оставляла его пять лет: «Я болею, лежу, лихорадка замучила. Пользы обители не приношу — очевидно, Богу не угодно, чтобы я в монастырь поступал. Значит, пошел против Бога и отца с матерью», — с этими мыслями, еле передвигая ноги, опираясь на палочку, послушник отправляется к старцу Амвросию. А умрем — тоже пользы никому не будет, — насмешливо ответил на эти помыслы старец и развеял его сомнения.

А потом помолчал и сказал: «Думается мне, что ты при поступлении в обитель не во всем покаялся. Оставил грех — вставил и лазейку для бесов». Брат Гавриил подумал-подумал, но ничего не припомнил. Амвросий и ударил Гавриила ладонью по лбу. И тут будущий схимник вдруг вспомнил, как в родной деревне «в Великий Четверг сделал наговор над пояском и хлебом и этим добился того, что их корова сама без пастуха и провожатого стала приходить домой. Отец Амвросий благословил послушника ехать на рыбные ловли, верст за 50 от монастыря, для охраны пруда. Ехал болезный инок под хохот нескольких сот мужиков, работавших в поле: стояла жара, а он — в шубе да в шапке из-за лихорадки. Но вскоре, за год послушания, болезнь оставила страдальца.

Шли годы, а послушник оставался послушником. И тогда отец Гавриил действительно решил уйти вопреки уговорам. Уйдя из Оптиной, — пишет епископ Варнава, — он потом много раз убеждался, что такого доброго устроения, какое нашел там, нет нигде, но ни разу не пожалел о своем поступке. В 1874 году инок поступил в Высоко-Петровский монастырь в Москве, где и принял постриг с именем Тихон. Но через 8 лет бежал и оттуда — таков был совет старца Амвросия: «Бежать куда угодно, только не жить в Москве». Монах удалился в тихое место, каковым оказалась Раифская пустынь под Казанью. Но уже в следующем году он переехал оттуда в Седмиезерскую Богородицкую пустынь, где и прожил 25 лет. Там же произошло его становление как старца.

Она для нас бесполезна, что Иуда решил молитва дневная своего учителя от казни и подговорил остальных апостолов.