Молитва матери есенин

В условиях дождя и стремительных сумерек мы обрадовались двухкомнатной квартире, где дети и даже женщины по двое могли спать на кроватях. А мужики, как водится, на полу. Вечером я успеваю сходить к реке, носящей имя Пра, словно первая часть слова «правда». Считается, что Пра входит в четвёрку чистейших рек Европы. На следующий день нам довелось пересечь не менее живописную реку с именем Цна. Мы пронеслись над ней, разлившейся, на скорости и, к сожалению, в чистоте вод убедиться не имели возможности. Миновав уютную и живописную поляну, где некогда был стадиончик пионерлагеря, я вышел на крутоватый берег озера, где с холма высокие сосны глядятся в воду разлива, затопившую прибрежные кусты. Меня окружает Берендеев лес, навевающий память о Римском-Корсакове, опере «Снегурочка» с «вкусными» именами Лель и Мизгирь. Соловьева, обнаружил, что некоторые князья русские по ратному поводу объединялись с племенами, именуемыми в летописях берендеями.

Подробней в видео:

Но это ведь и лес Шишкина, Левитана и Поленова. Мне скажут: тривиальней, а то и пошлей придумать ничего нельзя, разве ещё «Богатыри» Васнецова или «Утро в сосновом бору» Шишкина. Припоминаю и свою любимую картину «Лисичка», где Нестеров изобразил трёх старцев, припавших спинами к стене храма. Тема молитвенного молчания, умной молитвы, из которой старцы в принципе никогда не выходят. Пейзажи Мещерского края возвращают меня к мысли об умной, целомудренной созерцательности наших известных пейзажистов. О, в какую тоску приведенный мной список авторов вгонит современного живописца, занятого прежде всего собой, носящегося со своим «самовыражением», от которого меня, например, уже просто тошнит. Наверное, это можно называть «новым словом» в искусстве.

А не те ли проблемы были у художников всегда, во все времена, в том числе и в начале ХХ века, когда творили вышеназванные живописцы? Природа везде являет свой грандиозный лик, но здесь, мне кажется, очевидно присутствие интимного Бога, который может заговорить с тобой доверительно. Не оттого ли наши святители по одному, по двое уходили в эти леса, погружались тут в уединенную молитву, в созерцательное со-бытие с Богом. Когда подъезжали к нему, у меня ёкнуло сердце: чуть ниже, в долине разлившейся Нерли, я увидел с детства возлюбленный Храм Покрова Богородицы!

К листочку подошла женщина и погладила его. И ещё одно понимание упрочилось во мне. Серафим, почивший всего-навсего 170 лет назад, и князь Андрей Боголюбский, и чудотворная икона «Боголюбивая» конца ХІІ в. Время мною на самом деле перестало ощущаться как нечто разделительное. Нужен только открытый духовный взор, чтоб увидеть. Тайной вечере, и молящийся о чаше, и несущий крест на Голгофу. И даже Иисус-младенец в Вифлеемской пещере, и Иисус-мальчик, зашедший во храм.

Тщетно пытались подобраться ближе к храму Покрова на Нерли. Заехали за посёлок с чудным названием Оргтруд. Это был наш первый ночлег на свежем воздухе. Нас приютил сосновый лесок на замёрзшем озерке. Дождь прекратился, позволив поставить палатки, но через два часа опять припустил. Он шумел по синтетическим палаточным покровам почти всю ночь, перестав под утро. Невозможно долго спать на свежем воздухе да на твёрдой поверхности. Не так мы привыкли в городских постелях, где иной раз и поваляешься.

В лесу к тому же очень громко поют на заре птицы. Но лесные свистёж-свиристёж и чириканье-пенье лишь радуют. Быстро свернув лагерь, мы озаботились поисками подъезда к храму Покрова на Нерли. Сначала нависли над каким-то дачным посёлком, по соседству с пресловутым Оргтрудом. Вдали, в тумане, поднимающемся над долиной, виднеется храм. Странно, что из-за них не снесли храм. Кто из смертных спас его, проведя проектную черту на карте чуть в стороне? Нас осеняет мысль подъехать к автомобильному мосту через Нерль и подплыть к храму на лодке.

На дождь уже давно никто не обращает внимания. Не он же нам сможет помешать, в конце концов! Не расстреляет ли нас из пулеметов охрана моста? Утешаемся тем, что охрана здесь должна быть привычной к страждущим проплыть к знаменитому храму. Смешно, но мотор глохнет прямо под мостом. Лихорадочно гребём вручную, вёслами, что по определению невозможно, поскольку лодка перегружена, и вёсла упираются в колени. Оказалось, на нервной почве забыли отвернуть крышку на моторе. На медленной скорости доходим за десять минут.

Сердце снова ёкнуло, когда завиднелся храм. Сознание привычно сравнивает храм сей со свечой, поставленной человеком Господу посреди заливных лугов Нерли. Добавить нечего: храм действительно напоминает свечу. Гигантская старая ветла стоит по колено в воде и словно держит храм на плече. Странно всё же думать, что в давние времена пристань на оживлённом речном пути, в месте впадения Нерли в Клязьму, обеспечивала князю могущество. Об этом сегодня ничто не напоминает.

Во всем разлиты спокойствие, созерцательная тишина. Нас внезапно облаивают две симпатичнейшие собаки. Выходят два мужика-служителя, не выказывая удивления. Под холмом стоит зелёно-голубой легковой «Москвич», заехавший туда ещё прошлым летом. Серенькая толстолапая собачура лает, а я прислоняюсь щекой к храмовой стене и похлопываю ладошкой по камню, вырезанному и вставленному чьими-то руками в 1165-м году. Обхожу церковь со всех сторон, поговорить с мужиками некогда, ведь вскоре надо сюда привезти и оставшихся наших товарищей. Выясняем, что здесь периодически служатся литургии, сюда приезжают венчаться. В летнее время существует даже доступ посуху. Женщина лет пятидесяти, «городского» вида, продающая в храмовой лавчонке свечки, иконки, книги и сувениры, вполне приветлива.

В близких стенах видна рыхловатая структура древнего, слегка желтоватого камня. Если бы не наличие трёх мозаичных икон и не светлый тон камня, то было бы похоже на армянские древние церкви, в коих мне доводилось бывать в 1984-м году. Тарковского, когда поэт Николай Глазков в роли летающего мужика уносится на горячем воздушном шаре от этого купола над речками и деревами. Древние русичи воспринимали художественный образ архитектурного сооружения как «гласы чудные от вещей», подобные гласу труб, славящих Бога и святых. Скульптурная фигура библейского певца венчает средние закомары фасадов храма по излюбленному в Средневековье принципу троичности. Своим появлением на стенах нерльской церкви она обязана, как принято считать, житию Андрея Юродивого. В одном из видений Андрея говорится о Давиде, который во главе сонма праведников пением славил Богородицу в храме Софии.

Слышу Давида, поюща тебе: Приведутся девы вослед тебе, приведутся в храм царев». Во времена Андрея Боголюбского на Владимирской Руси приобрело известность событие из Византийской истории X в. Считается, что в пластике храма Покрова на Нерли и других храмов этого периода владимиро-суздальские мастера-резчики только нащупывали пути к соединению отдельных скульптурных групп в зрительно единый ряд. Задачу создания декоративных ансамблей решали уже их преемники. Благо, со стороны слёз не видно: дождь. При возвращении видим, как чуть левей железнодорожного моста, сквозь пелену дождя, над Нерлью проступает Боголюбовский монастырь. Вторым рейсом четырёхместная лодка забирает всю оставшуюся компанию. 566 резных камней на фасадах храма развернуты в причудливую картину мира, где образы христианства соседствуют с образами древней мифологии и сюжетами средневековой литературы. Женщина в лавке храма Покрова на Нерли рассказала нам о чудотворной иконе Богоматери «Боголюбивая», той самой, что была написана по заказу Андрея Боголюбского.