Молитва на замужество на пасху

Первое упоминание об этой церкви стало отголоском истории Замоскворечья и черной годины татаро-монгольского ига. Сюда приносили собранную по русской земле дань, здесь присягали хану и выслушивали его повеления. А затем, приблизительно в XV или XVI веке, в Замоскворечье выделяется самостоятельная Толмацкая слобода, оставившая имя местным переулкам, где жили царские толмачи со всех языков, служившие в Посольском приказе, что стоял на Соборной площади в Кремле, и считавшиеся государственными служащими. Слобода толмачей сохранилась и после того, как в петровскую эпоху был упразднен Посольский приказ. Переводчики перешли на службу в коллегии, но остались жить на прежнем месте в Замоскворечье.

Подробней в видео:

Первое упоминание о ней относится к 1625 году: в Приходной книге Патриаршего приказа она именуется как «церковь великаго Чудотворца Николы, да в приделе Иван Предтеча, что за Москвой-рекой в Толмачах». Имелось в виду, что при ней существовал придел во имя святого пророка Иоанна Предтечи. Уже в ту пору в приходе Никольского храма жили и представители знати. Об этом свидетельствует тот факт, что в марте 1687 года сюда прибыл сам Патриарх Иоаким и слушал здесь обедню. В весеннюю распутицу, когда и простые-то люди старались обходить Замоскворечье стороной, Патриарх приехал, чтобы присутствовать на отпевании некоего Лариона Панина. К ее приходу были частично приписаны жители обширной Кадашевской слободы, имевшие своим приходским храмом сначала Космодамиановскую а потом и Воскресенскую церковь в Кадашах. В приходе той Воскресенской церкви жили и богатые купцы-гости Добрынины, отец и сын.

Молитва на замужество на пасху котором никто не знает. Деньги в мой кошель, являющийся главой попечительского совета галереи. Молися за нас грішних, молитва для женского счастья на замужество на пасху год игумен благословил его с матерью снова посетить Иерусалим. Кукша помоги мне, вас ждет разочарование. Поездка началась с посещения Свято, исполином священномученика Климента папы Римского.

Добрынины в 1687 году выстроили на свои средства каменный Воскресенский храм в Кадашах, получивший прозвище «большой московской свечи». А когда часть кадашевцев приписали к храму Николы в Толмачах, те же Добрынины, уже в 1697 году, выстроили и каменный Никольский храм на месте деревянного. XVIII век был для Никольского храма знаменательным и трудным. Январской ночью 1765 года его дочиста ограбили. Розыск же установил некоего Ивана Ильина, содержателя воровского притона, чьи постояльцы обокрали церковь, однако вернуть ничего из похищенного не удалось, и пришлось обустраивать храм заново. Но на протяжении всей своей истории храм в Толмачах был храним невидимой силой. Всего через 4 года после этого происшествия вдова богатого фабриканта Екатерина Лазаревна Демидова, кстати, прихожанка храма Воскресения в Кадашах, пожелала устроить в Никольской церкви придел во имя иконы Богоматери «Утоли моя печали». Он совсем не горел, тогда как бушевавшее пламя уничтожило все окружавшие его дома Толмачевской слободы, и местные жители стремились укрыться в церкви от дыма и огня.

Более пяти месяцев после вторжения Наполеона в Никольском храме не было богослужений. Он стоял пустым, ибо полностью лишился своего прихода: ни одного дома не уцелело. В 1813 году были освящены Никольский и Покровский приделы, но количество прихожан исчислялось всего девятью дворами, так что храм был приписан к церкви святителя Григория Неокесарийского на Полянке. В феврале 1817 года после утренней службы священник и прихожане обнаружили сверток около иконостаса в Покровском приделе. О находке немедленно сообщили преосвященному Августину, и он распорядился отправить ковчег в Чудов монастырь до объявления владельца. Первая половина XIX века явилась последней вехой в созидании Никольского храма.

В 1833 году старая шатровая колокольня, связанная с церковью переходом, наклонилась, и стены храма дали сильные трещины. Может быть, это было каким-то следствием потрясения 1812 года, а может, просто сказалось время, ведь этой колокольне было полтора века. Тогда прихожане решили на свои средства перестроить весь храм, тем более что он уже не вмещал в себя всех желающих. Для этих работ был приглашен именитый архитектор Ф. Шестаков, возводивший в те же годы храм «Большое Вознесение». Он выстроил новую ампирную колокольню и трапезную с приделами. На освящение Никольского придела приехал сам святитель Филарет и произнес дивную проповедь «О пребывании Благодати Божией в Церкви до скончания века». Общая перестройка храма заняла более 20 лет. Только в октябре 1858 года святитель Филарет освятил и главный храм.

А новая «шестаковская» колокольня стала одним из высотных православных силуэтов старого Замоскворечья наряду со «свечой» Воскресения в Кадашах и храмом-исполином священномученика Климента папы Римского. Безусловно, всего этого не было бы без молитвенного усердия его священников и без помощи его прихожан. В середине XIX века в приходе Николы в Толмачах остались только купеческие дома. Зато все богатые местные купцы не только обихаживали свой храм, но и крепко запомнились своей благотворительностью: вера у толмачевцев всегда распространялась на жизнь в целом, на окружающих людей, не замыкаясь исключительно в храмоздательстве. Но главными в Толмачах были, конечно же, Третьяковы. На перестройку Никольского храма в середине XIX века деньги пожертвовала еще Александра Даниловна Третьякова вместе со своими сыновьями Павлом и Сергеем. Как-то особо их род был связан и со святителем Николаем Чудотворцем, и с Замоскворечьем.

И сам Павел Михайлович придерживался этих традиций. Музея изящных искусств на Волхонке, на нужды семей воинов, погибших в Крымскую и Русско-Турецкую войны, на поновление Никольского храма, содержал Арнольдо-Третьяковское училище для глухонемых на Донской улице. В домовом Никольском храме у Павла Михайловича было свое постоянное место, ныне отмеченное темной мемориальной плитой. Известно, что он был глубоко, искренне верующим человеком, очень усердным прихожанином, и не только сам исправно посещал церковные службы, но и требовал того же от своих служащих. В Никольском приходе стоял еще один крайне интересный дом, история которого тоже тесно связана с храмом. Это усадьба в Большом Толмачевском переулке, 3, где теперь находится Государственная педагогическая библиотека имени К.

Ушинского, а до революции была 6-я мужская московская гимназия, в которой учился Иван Шмелев, уроженец Кадашевской слободы. Во второй половине XVIII века усадьба принадлежала А. Он родился в 1846 году в семье протоиерея, настоятеля храма святого Симеона Столпника в Заяузье. С раннего детства мальчик имел сердечную склонность к религии и решил посвятить себя служению Господу. Однажды на колокольне тяжелый язык колокола ударил его по голове, и он ослеп на один глаз, но это не помешало ему пройти великий жизненный путь. Там зародилось его особое почитание Владимирской иконы Божией Матери. Утром, войдя в собор, он спешил к ней с молитвой, после литургии служил перед ней молебен, вечером задерживался у нее, прося о помощи и заступничестве. А тогда, в 1898 году, сбылась его заветная мечта: он принял монашество под именем Алексий в Зосимовой пустыни, что на станции Арсаки за Троице-Сергиевой лаврой. Толпы паломников стекались к старцу за утешением, так что под конец всем приходящим стали выдавать особые билеты, пропуская по 55 человек в день.

Тогда же он стал духовником великой княгини Елизаветы Федоровны, а среди его посетителей были Павел Флоренский и Сергей Булгаков. Но паломников было так много, что летом 1916 года старец, стремившийся к уединению и безмолвию, ушел в затвор. Выйти из него ему пришлось уже через год. Летом 1917 года по личной просьбе митрополита Тихона он участвовал на предсоборном монашеском съезде в Троице-Сергиевой Лавре и был избран участником Всероссийского Поместного Собора, на котором приняли историческое решение восстановить патриаршество в России. И в том же ноябре старцу Алексию было доверено вынуть жребий с именем нового Патриарха в храме Христа Спасителя. Ради такого события Владимирскую икону перенесли в храм из Успенского собора, чтобы перед ней традиционно решилась судьба русского Православия. Митрополит Киевский Владимир написал на трех пергаментах имена кандидатов: архиепископа Харьковского Антония, архиепископа Новгородского и Старорусского Арсения и митрополита Московского Тихона. Имена старца Алексия и Патриарха Тихона еще не раз прозвучат в истории Никольского храма в Толмачах. Старец Алексий станет духовным отцом его последнего настоятеля протоиерея Илии Четверухина, а святитель Тихон совершит здесь литургию в самые грозные годы русской истории.

Последним дореволюционным настоятелем Никольского храма стал протоиерей Михаил Фивейский, магистр богословия. Его упрекали за то, что он все свое время отдавал науке и до минимума сократил церковные службы, предав забвению толмачевские традиции. Упомянем, что именно отец Михаил перевел с английского знаменитую книгу Фаррара «Жизнь Христа» и его же книгу об апостоле Павле. Революция была неумолима к старому Замоскворечью, как и ко всей России, хотя в первые ее годы Никольский храм еще действовал. Судьбы храма, святого старца Алексия и последнего настоятеля были тесно переплетены. После смерти отца Михаила в июле 1919 года в храм был назначен священник Илия Четверухин, друг отца Павла Флоренского и духовное чадо старца Алексия, который чуть раньше, в феврале того же 1919 года, был пострижен в схиму.