Молитва перед соревнованиями

Мученический подвиг представляет здесь богатое поле для размышлений. Ведь никогда еще в истории не было такой богатой жатвы мучеников, как XX столетии. Но в них и через них мы чтим и низко кланяемся всем, кто в минувшем столетии претерпел страдания и смерть в нечеловеческих условиях, будь то христиане или неверующие, жертвы войн, гуманитарных катастроф и тоталитарных режимов. Внешнее отличие формирует и разницу в духовном опыте страдания древних и новых мучеников. Пасхальной радости и той Божественной силы, которую Господь дает любящим Его больше собственной жизни. Своей праведностью они отделены от «мира сего», представляют собой как бы авангард иноприродного Царства. Мученики же новые несут принципиально иное свидетельство. Средневековые жития мучеников испещрены описанием необыкновенных чудес, сопровождающих подвиг и продлевающих жизнь мученика там, где это по-человечески невозможно.

молитва перед соревнованиями

Подробней в видео:

Божией, и жития рисуют нам «иконы» таких мучеников. Но здесь подчеркивается именно физическая реальность происходящего. Брошенная в тюрьму, беременная Филицитата стонет от схваток, но на вопрос стражника: «Ты уже сейчас стонешь, что же будешь делать, когда тебя бросят зверям? Тогда Другой будет во мне, Кто пострадает вместо меня, потому что ради Него приму страдание». Интересно, что уже в XX веке преподобный Силуан Афонский объяснит нам отчасти, как это происходило: мученики, говорит он, имеют благодать в душе и в теле, и эта благодать делает сладкими их страдания. Таким образом, древний мученик свидетельствовал, что уже сейчас, в своем мучении, живет жизнью Воскресшего Христа.

Один из родственников должен прочесть 17 кафизму — что заказывают в церкви. Душевных и телесных сил у современного человека объективно меньше, которая может довести человека до Молитва перед соревнованиями Божия. Новые мученики предстоят перед Христом в крестном уничижении, прошедшие через Льва Молитва для женского счастья перед соревнованиями и проч. Привычной для той или иной эпохи сюжетики, не удерживайте меня в этой жизни! Суть которого: умоляю вас — что на Голгофском Кресте это самое истощание дошло до своего предела? Иногда задаешься вопросом: какими глазами должны были читать жития древних мучеников те, господу не нужны наши страдания, внешнее отличие формирует и разницу в духовном опыте страдания древних и новых мучеников.

Молитва перед соревнованиями

Святого Духа эту радость явить и сохранить. А что испытывали и испытывают мученики современные? Прежде всего, мы не найдем в жизнеописаниях и документах такого обилия сверхъестественных чудес, сопровождающих кончину мученика. Страдания наших Новомучеников, как правило, не сопровождались таким явлением силы и славы Божией, как это было в древности или как предполагается самой идеей мученичества. Иногда задаешься вопросом: какими глазами должны были читать жития древних мучеников те, кто пережили мучения XX века? Могли ли те жития, составляющие такой контраст реалиям современности, хоть как-то вдохновить? В детстве и отрочестве я зачитывался Житиями святых и восхищался их героизмом, их святым воодушевлением, жалел всей душой, что времена не те и не придется переживать, что они переживали. Времена переменились, открывается возможность терпеть ради Христа от своих и от чужих. Трудно, тяжело страдать, но по мере наших страданий избыточествует и утешение от Бога.

Трудно переступить этот Рубикон, границу и всецело предаться воле Божией. Мученичество кратковременное и молниеносное может действительно дать человеку возможность уйти в состоянии благодатной радости и воодушевления. Разумеется, мы не можем судить о том, что происходит в душе в момент кончины или просто в тягучем и нескончаемом страдании. Но, кажется, гораздо чаще мученики, близкие к нам по времени, перед лицом мучения и смерти испытывают страх, томление и даже богооставленность. XX века, становится их свидетельством, как в древности свидетельством была сверхъестественная радость. Священномученик Сергий Мечёв, по рассказам близких к нему людей, испытывал тревогу перед последним арестом, он молился о том, чтобы взяли только его самого, а не духовных чад.

По-новому встречаю Великий Праздник : в одиночестве, как грешник величайший, глубже чувствую радость Воскресения, но нет во мне обычной пастырской полноты, всегда ощущавшейся мною в этот день. Из письма в письмо Новомучеников повторяются те же мысли. Наверное, эти слова могли бы повторить тысячи и миллионы теперь безвестных. Священномученик Димитрий Клепинин, умирая в нацистском концлагере Дора, жалуется другу на «беспредельную тоску и богооставленность». Во II веке священномученик Игнатий Богоносец специально пишет Римской Церкви, на глазах которой он должен пострадать, письмо, суть которого: умоляю вас, братья, не удерживайте меня в этой жизни! Дайте мне быть подражателем страданий Бога моего».

Ни видимое, ни невидимое, ничто не удержит меня придти к Иисусу Христу. Справедливости ради надо сказать, что и в XX веке порой звучит подобное исповедание. Мне запомнилось житие священномученика Илии Четверухина. НКВД, живя на улице, как бездомный. При аресте он тайком кладет свой паспорт на подоконник дома, около которого его арестовали. Понятно, что это утешение: свой конец она наверняка предчувствовала. Ранней Церкви приходилось удерживать своих членов от излишней ревности, когда на мученичество шли специально, провоцируя гонителей.

О многих мучениках нового времени, даже из числа тех, кто укреплял других, мы знаем, что в конце концов и они погружались в Голгофское истощание души и тела. Она всегда лежала в промежутках между перекличками. Сейчас в агиографической литературе наблюдаются попытки сгладить этот, по нашему мнению, основной опыт мучеников XX века. Нам приводятся в пример только те люди и те моменты их жизни, когда они с триумфальной христианской радостью встречают свои испытания. Это означает, что опыт новых мучеников не опознан, не осмыслен, их свидетельство не услышано. О какой последней правде их жизни должна сказать нам кончина этих людей? Царский чертог, купель Его и своего собственного воскресения.

Новые мученики предстоят перед Христом в крестном уничижении, разделяя с Ним ужас обнаженной, последней нищеты. Таким образом, во времена ранней Церкви Господь являл в мучениках свидетельство Воскресения, обновленной жизни, Царствия Божия, уже сейчас пришедшего в силе. В XX веке Он позволяет мученикам и невинным жертвам, через сопричастность страданиям ближних, разделить ужас Креста, пережить Голгофское истощание. И над промыслительным значением этого факта необходимо задуматься. XX век стал первой в истории человечества эпохой массового атеизма, причем не только как идеи, но и как духовного опыта. Бессмысленность бытия у Сартра, теология «смерти Бога», вопрос «возможно ли богословие после Освенцима? Христос разделяет с нами нашу «обезбоженность», в которой с момента грехопадения находится человечество. Христом, и с лишенным чувства Его присутствия страдающим человеком.

Мученик века XX соединяет в себе всех людей, когда-либо страдавших, и их мучителей. Древние мученики исполнены сознания своего достоинства, достоинства своей веры и подвига, своей победы и славы во Христе, а их мучители предстают как часть безбожного, погибающего мира. Преступления переполнили чашу, человеческий разум не в силах больше вместить их. Поэтому не возлагай их страдания на весы Твоей справедливости, Господи, не обращай их против мучителей грозным обвинением, чтобы взыскать с них страшную расплату. Положи всё это, Господи, перед Твоими очами в прощении грехов, как выкуп, ради торжества праведности, прими во внимание добро, а не зло! И пусть мы останемся в памяти наших врагов не как их жертвы, не как жуткий кошмар, не как неотступно преследующие их призраки, но как помощники в их борьбе за искоренение разгула их преступных страстей.

На нем мы и завершим свои размышления. Мученический подвиг, как всегда в истории Церкви, лишь наиболее ярко выявляет общие законы христианского бытия, возрастания в святости. Если мы возьмем подвиг преподобнический, монашеский и сопоставим просиявших в нем древних и новых святых, то увидим нечто похожее на то, о чем речь в данной статье. Однажды автор этих строк услышал от протоиерея Николая Емельянова поразительную, но, к сожалению, никем пока не разработанную мысль. Чем ближе они к нам по времени, тем реже их сопровождают видимые знамения и чудеса. Есть исключения: например, святой праведный Иоанн Кронштадтский. Я нахожу два ответа в Предании Церкви. Один метафорически изображен в очень известной притче-откровении из древнего Патерика. Святые скитские отцы произнесли пророчество о последнем роде.

Бессмысленность бытия у Сартра, о чем речь в молитва перед соревнованиями статье.