Молитва софии премудрости божией

Подобно многим другим ветхозаветным пророчествам, и это оказалось неложным. Божественные обетования, которыми тысячелетия жил богоизбранный, но мало кому ведомый тогда Израиль, осуществившись с пришествием в мир Христа Спасителя, стали дороги и близки всему новозаветному человечеству. Храм великомученика Георгия в Старой Ладоге. Пострадал в Никомидии 303 года, 23 апреля. 3 ноября в Лидде и 26 ноября в Киеве». Настольной книге священноцерковнослужителя» отца Сергия Булгакова, сообщающей нам, что «он был сыном богатых и благочестивых родителей-христиан. Мощи святого Георгия были перенесены из Никомидии в Палестину и положены в г. Подвигом добрым подвизался еси, страстотерпче Христов, верою, и мучителей обличил еси нечестие, жертва же благоприятна Богу принеслся еси: темже и венец приял еси победы, и молитвами, святе, твоими подавши прегрешений прощение. Христа приял еси: и молитвами, святе, твоими всем подаеши прегрешений прощение». Яко пленных свободитель и нищих защититель, немощствующих врач, царей поборниче, победоносче великомучениче Георгие, моли Христа Бога спастися душам нашим».

молитва софии премудрости божией

Подробней в видео:

Георгия и народных легенд о нем: три основных «редакции» жития, множество апокрифических сказаний, повесть «Чудо Георгия о змие и о девице», цикл болгаро-византийских рассказов о посмертных чудесах великомученика. Столь богатый агиографический материал, естественно, нашел свое непосредственное отражение и в церковном искусстве, как западном, так и восточном: византийском, южнославянском и древнерусском. Стенопись Георгиевского храма в Старой Ладоге. Музея древнерусской культуры и искусства им. Согласно преданию, ставшему сюжетной основой икон подобного типа, в озере близ некоего языческого города Гевала, среди Ливанских гор, появился страшный «змий», постоянно требовавший от местных жителей человеческих жертвоприношений. Когда очередной жертвой должна была стать Елисава, дочь здешнего царя, уже пришедшая к озеру, здесь неожиданно появился святой Георгий, вступивший в жестокий бой с драконом и победивший его. Георгием уже после его кончины: победа великомученика над змием всегда рассматривалась как акт чудесного посмертного явления святого, как победа посланца неба над темными силами преисподней. Весьма точное духовно-трезвое толкование «Чуда о змие» дал как-то Г.

Молитва софии премудрости божией

Честертон, сказавший: «Не думаю, что в этой пустыне святой Георгий сразился с драконом. Но Иисус сразился здесь с диаволом. Тайна Христа и власти Его над бесами выражена в нем». Но ведь непрекращающийся на протяжении всей человеческой истории поединок между Христом и сатаной и есть самая суть христианства. Поэтому и неудивительно, что древняя палестинская легенда стала естественнейшей частью христианской метаистории, в том числе и метаистории русской. Потому и такая необычайная популярность этого сюжета в русском средневековом искусстве.

Чуда о змие», быстро и жизненно закономерно оказался адаптирован насквозь символичным сознанием человека Древней Руси: этому не помешали ни географическая удаленность Палестины от русской земли, ни различие их этно-культурных менталитетов. Русь подтверждала как бы дополнительное свое освящение мученической кровью «змееборца», ибо уже тогда она хорошо понимала, что именно кровь мучеников и есть «семя христианства». Егоже моли, с верою и мольбою приходящим во святый твой храм дати очищение грехов, умирити мир, и спасти души наша. Божественнаго и венценоснаго великомученика Христова Георгия, на враги победу вземшаго одоления, сошедшеся верою во освященный храм восхвалим, егоже благоволи Бог создати во имя его, Един во святых почиваяй». Тогда же изображения святого Георгия впервые появляются на княжеских печатях и монетах. В качестве одного из самых могучих небесных воинов-заступников почитали святого Георгия и в Пскове. Недаром в древнерусском сказании о псковском святом князе Довмонте автор, повествуя о победе псковичей над «безбожными немцами» на реке Мироповне, замечает: «И возвратились они с радостью великою в город Псков, и были радость и веселие в городе Пскове о заступничестве Святой Троицы и святого воина, великого Христова мученика Георгия». Несколько позднее, уже при благоверном князе Димитрии Донском, святой Георгий начинает восприниматься как первейший покровитель Москвы и всего великого княжества Московского, как действенный помощник князей в собирании грядущего Русского царства.

В немалой степени этому способствовало и постепенное совмещение с образом святого Георгия становящихся все более легендарными образов самих соименных ему князей, особенно «благоукрасителя» Киевской Руси святого Ярослава-Георгия, а также владимирского святого князя Георгия Храброго, героя битвы на Сити. Характерно, что некоторые былинно-сказовые черты образа великомученика в свою очередь косвенно влияли и на подспудный процесс мифологизации образов даже конкретных исторических лиц русской истории. Сити, и погиб князь, окропивший своею мученической кровью китежскую землю и уподобившийся тем великому палестинскому страстотерпцу. Скорее русским, чем малоазийским святым явно выступает святой Георгий в «духовных стихах». Причем, как подметил один из их исследователей, Г. В народных стихах Георгий-Егорий, разъезжая по Руси, как бы восстанавливает ее внутреннее духовное равновесие, высшую гармонию бытия, некогда разрушенную человеческим грехопадением и наступившим затем повсеместно языческим идолопоклонством.

Уж вы ой еси да все темные леса! Но откуда у Георгия такая зиждительная мощь? В немалой степени именно в этом сокрушении язычества древнерусский слушатель духовных стихов и усматривал глубинный смысл столь возвышенного эпитета мученика, как «Победоносец». Георгия оказывается еще более усиленной и вследствие его личного мученического подвига. Георгия в стихах называют порой «Христотерпцем»! Георгия, столь ярко отразившейся в духовных стихах? Вообще почитание святого Георгия-Егория Русью отличалось удивительной разносторонностью. Борисом Годуновым, откуда и пошло известное горестное присловье: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Естественно, хотя и в гораздо более духовно сниженном варианте, нечто подобное обнаруживается и на уровне гражданского государственного осмысления русским народом своей религиозно-этнической общности как Московского царства.